Знакомьтесь мой друг стих

Роман Шабанов, Знакомьтесь: мой друг Молокосос – читать онлайн полностью – ЛитРес

знакомьтесь мой друг стих

Прочитай стихотворение. Знакомьтесь: Петя. Мой сосед. Ему уже 12 лет. 1 ответ. Напишите небольшой текст на тему «Знакомьтесь: мой друг». У нас сладкая парочка твикс уже второй месяц ходят в коротких шортиках. Очень любят в этих шортиках встать попой к зеркалу и делать махи. Видимо . это были мои примерные представления, и я пока по ним ориентировался. В ней большое количество горланящих детей читали стихи на молочную.

В итоге собрали — мотоцикл. Мальчик был очень доволен. Сосед сейчас стоял в проеме и хитро улыбался. Приехал лучший в мире слушатель, как тут не улыбаться. Нам не было видно дяди Коли. Но его красный спортивный костюм с белыми лампасами нельзя было ни с чем перепутать. Он говорил спокойно, не надрывая связки, словно между нами было не более одного метра.

Дело в том, что дядя Коля был тренером детской хоккейной команды. Мне мясо надо крутить. Как накручу, сварю, так к. Папу можно было понять. Если отец приезжал внезапно из своих научных приключений, то дядя Коля почти всегда заходил к нам неожиданно. Отец уважал строптивого соседа, но мы то с мамой для него были намного важнее. Ведь он не видел нас довольно долго и очень соскучился.

Как-то раз я спросил отца: На что он ответил: Мне так стало обидно. На что отец сознавая, что я не сразу пойму это, ответил: У тебя пропадает аппетит, ты становишься скучным, с тобой никто не желает разговаривать.

Конечно, делают попытки, но ты грустишь и это состояние очень сильное. Как только позволил вирусу проникнуть в себя, то все пиши пропало. Один день скуки равняется одной потерянной недели. Разве хочется терять целую неделю, за которую можно сделать столько полезного. Конечно, он говорил очень убедительно, только я все равно до конца этого не понимал. Есть же связь между людьми на расстоянии? Разве ты не чувствуешь, как мы здесь без тебя?

Но для этого не обязательно грустить. Об этом достаточно думать, смотря на ваши фотографии, которые всегда со. Вместо него появилась его жена, Надежда, с которой у отца были отношения ученик-учительница.

Она считала, что мой отец плохо влияет на ее мужа. Он с такой цыганской жизнью и ее Коля с четкой жизнью по графику и постоянной диетой. Тем более, когда появились наследники и все мальчики.

Это она подразумевает, что до приезда было намного спокойнее. Ничего, это она только первые три дня после приезда дуется, потом она становится шелковой. Мы подошли к гаражу, чавкая плоскостью подошв по лужам. Отец приложился ключом к замку. Ну не зря мы с собой взяли бутылку масла. Все, что бы мы не совершали с отцом — прогулка, поход в магазин и наконец такая целенаправленная — в гараж, все сопровождалось игрой.

Мне казалось, что папа не растет, что он как-то в юности приостановился и, только морщинками и сединой доказывает, что меняется под сенью лет.

Я вылил изрядное количество масла, замызгал свою любимую водолазку океанического цвета, но как оказалось не зря — замок поддался и осевший после двух холодных сезонов зимы и весны скрипнул недовольно, вызывая к себе жалость и сострадание.

Не долго думая, не дожидаясь пока она бросится на шею к своему Одиссею путешественник, решивший побродить и бродил по морям… 20 лет! Потом она обмякла, перестав суетиться. Она смотрела на отца, которого не видела так долго и все не решалась приблизиться к нему, что было так очевидно — то ли боялась уколоться об его суровую растительность или до конца не верила в то, что это действительно правда. Именно он нас раскидал в разные стороны на эти бесконечные месяцы.

Я его даже возненавидел. Как странно ненавидеть то, о чем даже представления не имеешь. Интересно, а если бы не нашел рудимент, тогда бы что? Мы бы тоже его не видели лет…двадцать? Клиентом была женщина лет тридцати пяти, которая понимала, что это нашествие может угрожать пусть не ей самой, но ее прическе, поэтому она насторожилась и пристально вглядывалась то в зеркало, то на мастера.

У нее в общем-то и прическа уже была, мама заканчивала стричь, то есть мы подошли вовремя. Я сидел на заднем сидении, и около меня покатывались то в одну, то в другую сторону две дыни и два арбуза, а также три пакета со всякой всячиной колбаса, сыр, газировка, шпроты, помидоры и даже гранаты. Отец одной рукой держал руль ехавшего автомобиля, а второй рукой держал маму за руку.

Мне было хорошо от этой застывшей на время пути от парикмахерской до дома картины. После обеда, или ужина по времени уже был вечерний завтрак — когда все встали из-за стола, было где-то около десяти, папа, приведший себя в более совершенный вид — побрился, умылся и оделся, показал пальцем на стоявшие валом рюкзаки и посмотрел на маму.

Папа вскочил резво, как ребенок и начал процедуру потрошения. Он стал распаковывать свой рюкзак. В этот момент он напоминал мне малышак которому пришел дед Мороз папа чем-то напоминал новогоднего старика и тот просит его самому достать подарок из мешка. У отца была коллекция глиняной посуды, которую он собственноручно сделал из глины, привезенной из экспедиции. Он частенько привозил глину.

Та хранилась в ванной комнате, в ведре. Приезжая с экспедиции, он заглядывал в ванную и говорил: И в следующий раз обязательно наравне с бутылками святой воды из озера мертвых и кокосами с нарисованными гербами племен, он привозил глину. Иногда он привозил уже готовые фигурки да, да кошечки в гараже тоже — папины проделки. Неужели я ассоциируюсь со свистулькой? Помимо свистулек, в арсенал привезенных глиняных изделий входило — сердце, кружки, вазы, фигурки антилоп, мышей сделанные с натуры, по его словам и других вполне обычных животных и даже чайник.

Мама знала, что папа первые дни несколько не похож на. Например, он не может первые дни спать на кровати, есть обычную еду. Он даже просыпаясь, сразу же выходит на балкон и завтракает там, слушая пение птиц в полнейшей тишине. Первая неделя, что сказать — адаптационная.

Мы к этому привыкли. Если бы я проводил такое количество времени вне дома, засыпая под лай гиен и просыпаясь от шипения ядовитый рептилий, то я бы, наверное, больше походил на отца.

А сейчас я был обычным домашним реб…ну или взрослым ребенком. На самом деле, чтобы заниматься этим, нужно быть…нужно. Нужно быть моим отцом, а это никому не под силу.

Весь гараж этими святыми забит. Мама подошла к отцу и обняла. Я понимаю, что за время отсутствия отца она тосковала по этой возможности прижаться до боли. Даже в среднем если человеку примерно нужно в день одно объятие, то мама недополучила около полутораста объятий и поэтому старается компенсировать.

По мне он тоже недополучил такое же количество объятий — странно, что он ведет себя по-другому. Хотя у мужчин все происходит неколько иначе, нежели у женщин я так предполагаю, не уверен. Как бы тебе это сказать. Он знает ответы на все вопросы. Мама посмотрела на глиняную птичку и взяла ее в руки. Это была миниатюрная фигурка птицы отряда дятлообразных с определенными нюансами, которые бросались в. Большой выпуклый живот, как у индийского Будды и лямки на теле, напоминающие комбинезон.

Тогда я хочу знать, сколько у меня будет клиентов на следующей неделе? Ну, что же он молчит? Мама поднесла фигурку к губам и что-то начала нашептывать в то самое место, где по ее мнению должно было быть птичье ухо.

И продолжил более уверенно, когда увидел мои удивленные. А до этого, днем — это простая глиняная свистулька. Если даже и половина того, что он сказал, да что там пусть десять процентов будет правдой, тогда…как интересно!

Для меня он уже был другом, который будет слушать мои вопросы и отвечать, отвечать. Вопросов у меня было. Мы с мамой застыли. Мама посмотрела на меня, ожидая, что я тоже посмотрю на нее в доказательство происходящего безумия, но я не стал этого делать, потому что уже был заворожен происходящим. Мама всплеснула руками, и хлопнула ладонями с таким звоном, что дрогнул не только я, но и отец наравне с посудой в серванте. И откуда не возьмись, накатилась волна усталости.

Мы с папой как по команде зевнули и он, обняв меня за плечи, сказал: А фигурку я отдам тебе на хранение, сына. Папа кинул на меня такой серьезный взгляд, что я не задумываясь. То есть, есть, Капитан. Я улыбнулся маме и папе, и почему-то улыбнулся глиняному богу, словно он не был бездушным свистящим предметом, а таил в себе действительно какую-то тайну. Во всяком случае, папа говорил убедительно. Хотя он всегда говорит убедительно.

Ладно, спать, как сказала мама. Родители ушли спать, а я долго не мог уснуть. Сперва я вспомнил папины слова по поводу человека, похожего на. Неужто, он действительно искал? Или так искал, между делом.

Потом я попытался его представить. И человек ли он? Неужели он тоже прилетел с другой планеты? И почему живет в Африке? Да, там круглый год лето. А меня сюда занесло. В снега, в водопады воды и листьев. Наверное, у него другое имя и он не сидит дома. И есть ли у него дом? Если есть, то. Да и говорит он на другом языке, мне не понятном. Но в тоже время он точно такой же, как. То есть ему три десятка, он любит манную кашу и он также живет со своими родителями?

Я смотрел на глобус, на ту самую точку, в которой побывал отец, и с трудом верил, что папа осмотрел полностью этот кусок земли, и поговорил со всеми. А вдруг другой, более похожий, спрятался в укрытие?

И не на том острове, а на другом? Не то чтобы я очень хотел, чтобы у меня были такие знакомые, просто проще жилось. Я бы знал, что такой не один и мне этого было бы вполне достаточно.

Дни заканчивались в двенадцать ночи, и как только кукушка в прихожей запевала свою однообразную песню, я вскакивал с пружинистого матраса, брал висящую на проволоке ручку с силиконовым основанием и рисовал две пересекающиеся прямые, которые завершали, подытоживали день.

Но были даты, которые я помечал зеленым цветом. Папин самый любимый цвет. Этот день, а иногда и дни, когда должен был приехать папа. Зеленый пунктир — когда папа звонил. Глиняную фигурку я поставил около постоянного горящего ночника с плавающими гарпиями и долго смотрел в глаза глиняному богу, который чем-то напоминал отца, в момент приезда из экспедиции.

На ночнике висел список лекарств, которые я был должен принять. Утром одну желтую пуговичку, днем — желтую пуговичку и зеленую торпеду, вечером — только торпеду. Без них у меня бессонница и кошмары. Нет, они не снятся. А это еще страшнее. Если во сне страшно, то проснувшись страх проходит, так как нет чудовища, он остался во сне. А здесь он живой и сколько бы ты себя не щипал, только вскрикиваешь, а проснуться не можешь, потому что ты не спишь.

Но я выпил торпеды, и собираюсь спокойно уснуть. До полуночи еще оставалось полчаса и не дожидаясь неторопливой кукушки, я уснул, погружаясь в мир киносновидений. Глава 3 Мама, папа, вместе и раздельно. Может ли дружить тридцатилетний с семилетним Что для меня семья? Как самое главное в лесу — это что? То, что деревьев. Они корнями держатся друг за друга. Правда, руками что ли?

Так мне разъяснял Лука. Его имя произносилось Лу-ка, с ударением на первый слог. Он был моим другом. Сам он был родом их Хорватии. Семья переехала, когда в Хорватии был переворот. Президента выгнали — я смеялся, когда Лука мне рассказывал об этом, что его прогнали, как ребенка. Это все равно, что папа. Только детей у него. Все кто его слушается ему как дети. Пусть он не знает всех поименно, но он старается сделать их жизнь.

Хотя бы на этой планете. И его выгоняют за то, что…Лука сам не знает. Придумал, что он развалил бюджет. Юморист, разве можно за это выгнать? Хотя, что такое бюджет напоминает будку с джемом? Президент случайно упал на коробку с джемом. Я частенько умудряюсь падать прямо на йогурт или сметану.

Настоящих семь лет, помноженных на триста шестьдесят пять дней. Что-то около двух с половиной тысяч дней получается. Лука относится ко мне как к учителю, хотя порой и сам ведет себя как заправский преподаватель из университета. Он говорит о каком-нибудь научном факте, и при этом так размахивает руками, что со стороны кажется, что он отгоняет пчел. Он говорит громко, четко и всегда смотрит прямо в. Что значит дружить тридцатилетнего с семилетним мальчиком?

Представьте, площадка около дома, идет мужчина, на поводке собака. Нормально, собака попросилась, хозяин взял поводок, пристегнул карабин и по лестнице. Собака несется, а хозяин едва удерживая ее, похож на перетягивающего канат или спринтера, у которого развязался шнурок и он на него наступил.

И, как правило, со стороны не совсем понятно, кто кого выгуливает. А я как верный пес слушал. Да как было не слушать. Неужели кому-то достаточно семи лет, чтобы освоить эту сложную науку общения, а кому-то почти полжизни, чтобы только научиться слушать? Для Луки в его семь были открыты все горизонты. Он пересек уже два железнодорожных полотна, у него было несколько проделанных километражей.

Один километр, пять, в следующие выходные — семь, по количеству лет. У него были свои законы. Я же в свои 30 лет ничего не.

Я всего несколько раз выходил из дома. С родителями всегда пожалуйста. Так мы ездили к маме, ежемесячно к доктору в городскую больницу. Там меня осматривает женщина, похожая на тыквенный пирог. Я люблю притворяться глухо-немым, когда я попадаю в кабинет с кислым запахом. Все ругаются и родители. Но я думаю так, что врачи подосланы.

У ну их есть цель — выведать у меня секретную информацию. Я делился этими соображениями с отцом. Ему тоже не нравится эта женщина-тыква. И мама говорит, что врачам верить. Они все недовольны жизнью. У них маленькая зарплата и они носят старые стоптанные туфли по многу лет. Да, у тыквы туфли протертые.

Мне нравится быть на улице, но запрет действует двадцать четыре часа в сутки. Даже с Лукой можно было выходить во двор не на долго. И мне часто казалось, что там за домами, еще за домами и еще есть то место, где меня ждут и надеются, что я выйду из дома и постучусь к ним в дверь.

Только между этими двумя действиями пролегает расстояние, которое может быть о-очень большим. Его полила мохнатая туча, похожая на шлем у викинга. Когда-то дом был похож на конуру или деревенский сарай. Так мне рассказывал Лука. Он всегда мне открывал глаза на то, что вроде бы очевидно, на то, что я должен знать, но не. Я знал, что ему только семь лет и семь лет назад дом не мог быть похожим на конуру, но его слова действовали на меня так убедительно, что я подумать не мог, что друг мог лукавить.

Помимо Луки у меня был еще один наставник, дядя Коля. Вижу твое недоумение и правильно. Об этом мало кто знает, но я тебе скажу. Ингапирка - это древнейшее поселение индейцев. Я разрывался между двумя определениями — то ли конура, то ли поселение индейцев. Дело в том, что дядя Коля говорил еще более убедительно, чем Лука. Оказывается, это неправильно, что люди думают, что если ты дровосек, то ни о чем, кроме как дереве, лесе и топорах не можешь говорить. Мне казалось, что он кормит меня пересоленной кашей и поэтому заговаривает.

Но я знал, что кормит пересоленной кашей недобрая няня, а он если бы и был няней, то обязательно самой доброй и самой умной. Мне казалось, что причина того, что все меня учат, кроется в телевизоре, подключенного к кабельному и у всех, кроме меня была возможность смотреть то редкое, что мне только снилось. А именно — клуб почемучек и куча других программ, от которых становишься умнее. Это только потом я узнал, что не в этих программах вся суть.

Все дело в жизненных приоритетах, вот. Это уже меня дядя Коля науськивал. В отличие от родителей. Они же меня ничему не учили. Они были против всякого рода программ и считали, что те мусорят наш мыследворик, по словам мамы. Правда, с ними поэтому было так легко. Складывалось такое ощущение, что они сами ничего не знали.

Мама никогда не рассказывала о каких-то серьезных фактах, а папа не вдавался в теоретические сведения о своих раскопках. Они думали, что я не слышу.

Он все принимает близко к сердцу. Поэтому он не смотрит телевизор и не ходит в зоопарк, потому что он вечный ребенок, у которого все оголено… Как они смешно разговаривали. Я хотел выйти и посмеяться вместе с папокомиком, но отец сказал: И он будет тянуться за тобой и не отставать от. Мама немногим выше папы. На сантиметров пять в домашней обстановке, на пятнадцать — распушив волосы и надев туфли на платформе. Странно, но когда родители познакомились, они были примерно одного роста.

И чтобы компенсировать этот недочет, папа носил маму и поднимал ее довольно высоко - мама была действительно легкой как пушинка. Вероятно, папа под тяжестью мамы уменьшался, а мама находясь на высокой позиции росла. Правда потом выяснилось, что мама выросла после знакомства на семь сантиметров. Она отдыхала в Гаграх со своими родителями и о, этот горный воздух и здоровое питание — обогатили ее молодое тело такими витаминами, которые вытянули.

Поле такого отдыха папа носил исключительно туфли на каблуках и стал носить шляпу. Семья для меня была очень важной составляющей. Если представить себя живущим на необитаемом острове, то я бы наверное не сошел с ума, но долго не протянул.

Утро без каши, день без своего треугольного почему бы и нет? У меня бы точно выросли крылья. Потому что я бы очень сильно хотел вернуться к родным.

Отец говорит, что когда чего-то сильно хочешь, оно сбудется, пусть не сразу, нужно иметь терпение Я бы потерпел. Интересно как я жил, там, на другой планете? Я ничего не помню, но точно знаю, что мне было холодно лететь на землю. Длинная прогулка получилась, нечего сказать.

Сочинение на тему Знакомьтесь мой друг

Глава 4 Как утренняя процедура может влиять на тему разговора. Проснувшись, на цыпочках пройдя на кухню, сварить себе кофе… Ведь папа пьет только кофе. Есть люди, которые безумно любят молоко и ничего, кроме молока не пьют. Они одержимы или у них постоянный молочный голод.

знакомьтесь мой друг стих

Нехватка каких-то молочных клеток в организме. Вот они пьют и тем самым дополняют. Иначе вялость в теле, отсутствие аппетита и прочие неприятные симптомы. У папы так происходит с кофейным напитком. Обязательно кофе, очень важно, чтобы оно было сварено, непременно в полуторолитровой чашке.

Непременно с овсяным печеньем. Я тоже люблю кофе, не до фанатизма больше трех чашекно могу чашки две зараз. Не такие как у папы, кофейные маленькие. Зато с печеньем могу зараз справиться. Возьму одну, задумаюсь, беру уже последнюю. А когда я взял вторую и предпоследние, не помню. Так вот папаня любит сварить себе кофе, выпить его и…заняться коврами.

Папа всегда выбивал ковер. Еженедельная повинность естественно, когда глава семейства был в лоне семьи, а не частил в субтропики осуществлялась вместе со мною, но я иногда любил поспать или посимулировать сон. Правда, пять месяцев ковер просто пылесосился, что для отца крайне недопустимо. Он считал, что без взбивания ковра, дом наполняется разными маленькими дьяволятами и чем реже ковер выносится на улицу, тем больше проблем и конфликтов.

В этом он видел прямую взаимосвязь. Сегодня ночью я действительно поздно лег, воображая наш последний с отцом разговор. Возможно с приездом отца, эти дьяволята почувствовав свою скорейшую погибель, сконцентрировали все свои злодейства и напряженные мысли в моей комнате. Вот я и не мог уснуть.

Я оставил записку на столе. У нас дома было принято так, если есть что сказать, но не можешь — спишь, ешь, отсутствуешь, то пиши на бумаге и крепи на видное место. Я так и сделал. Я открыл глаза, и мне показалось, что я рыба, которую заставляют жить на суше. Так вот реальность — это была жизнь рыбы на суше, а сон — жизнь в воде. Мне помешал уличный разговор. Мне кажется, я его закрывал на ночь.

Так, конечно, сломанный шпингалет, некому было починить, папа только приехал. Да, эта рама когда-нибудь сослужит мне добрую службу. Я бы, наверное, еще спал, но этот дуэт громкоголосых в воскресное утро перебил приятное состояние валяния в постели. Я слышал два голоса, среди которых выделялся один — по силе мог тягаться с толпой из десяти человек и другой — не более одного.

Итак, я слышал, о чем говорит папа и дядя Коля. Мужчины говорили о молоке. Я понимаю, о вулканах, о строящихся домах, есть ли жизнь на других планетах на эту тему со мной хорошо разговаривать. Или автомобилях, наконец о том, что детская площадка вымирает. Качели скрипят, смазать некому. Да и краска вся уже отлетела.

А они о молоке. Тетушки, бабушки, на крайний случай девочки. Ну не как не мужчины. А мужики должны говорить о спорте, о боевиках, где красиво бьют, о железяках. Ну не как о молочных продуктах. Им мое мнение не мешало, и они продолжали под взбивание ковра говорить на эту странную тему.

Тем более окно было открыто, и папин голос был слышен очень четко. Да и дядя Коля был не лыком шит. У него был тоже не маленький диапазон для звучания. Целая ледовая коробка, где надо уметь перекричать другого. Если надо, я могу и сам его сгущать. А она обязательно одобрит. Для нее же стараюсь. Взял миксер и пара часов и готов продукт номер. Тебя поглотит день, и ты не успеешь очухаться, как снова плюхнешься в кровать и…. Вообще тогда зачем куда-то вылезать?

Спи, все равно потом снова ложиться. Мысли, которые посещают девяносто процентов населения мира и сто процентов детей. Я решил одеть желтые спортивные папины штаны и майку. Папе нравилось, когда я одеваю что-нибудь из его одежды. Это все равно что одеть шкуру или даже кожу другого человека.

А я хочу быть как отец. Я думаю, ему будет приятно. Я влез в тапочки и поплелся к окну, где происходил к тому времени затихший диспут. Место, где обычно выбивал отец ковер, было занято неизвестным двухметровым мужчиной, который повесил на металлическую трубу не менее длинную ковровую дорожку и маленькой щеткой счищал с нее грязь, смачивая ворсовую часть щетки в маленьком красном ведерке. Отца во дворе уже не. Дядя Коля тоже не просматривался. Я вышел на кухню. Мама в этот момент что-то жарила на сковороде.

Она стола лицом к плите, я слышал, как пузырилось масло и заметил, что справа от нее на столе образовалась горка светло-коричневых оладьев. У меня сразу потекли слюнки. От них шел пар и дурманящий аромат. Я не сдержался и на цыпочках прошел к столу. Раньше у меня всегда получалось. В этом было что-то шпионское и таинственное, тем более это было запретно, а, как известно запретный плод так сладок, он напоминает вкус жареных оладьев.

Правда у мамы за столько лет тоже удачно получалось ловить меня на. И вот, только я, схватив один оладушек, положив его в рот, а второй удерживая в руке, стал ретироваться в сторону, тут она как повернется и как помотрит на меня таким огненным взглядом, что я ни с того ни с сего начал говорить какую-то околесицу.

С ковром и двумя ковриками. С двумя ковриками я хотел помочь. Видишь, я даже папины штаны одел, чтобы он понимал, что мы одна команда. Мама остудила свой взгляд, умерила в себе количество огня, принятого не только от моего шалопайства, но и от горячей плиты и уже спокойно, с долей иронии произнесла: Этот вопрос был с явным подвохом. Я не знал чем крыть. Многие дети превосходят своих родителей в умении переговариваться, но я, к сожалению, не был из их числа.

Будь добр, сними это! Ковер в его руке напоминал оружие, а он сам был похож на пришельца, у которого было уязвимое место, связанное с желтым цветом. Он театрально вскинул руки, из рук выпал ковер и пакет, откуда выглядывал белый уголок бумажной упаковки. Перед тем как собраться на кухне, для того, чтобы позавтракать — отведать запретный плод в виде блинчиков, папа решил сделать объявление. Он так и сказал: Я стоял в прихожей и прикрывал желтые штаны, которые так нехорошо подействовали на отца.

Я понимал, что это всего лишь игра, но он все делал так натурально, что я в очередной раз верил и попадался. Даже мама вышла из кухни с лопаткой для жарки и с интересом замерла в проеме. Отец топнул ногой, откашлялся и сказал, прямо в прихожей, поставив одну ногу на принесенный ковер, а с другой скидывая уличные туфли. Он поменял ногу и теперь был похож на танцора, который застыл для снимка в местную газету.

Институт в Беркли, штате Калифорния, дает мне место в своем вузе, а также хороший дом в пригороде, еще не все, машину и знаете, я почти согласился на. Он открыл рот и с таким задором смотрел на нас, нервно то ли дергая, то ли кивая головой, ожидая от нас реакции. Мы же с мамой стояли и кардинально отличались от папиного безумного состояния, похожего на дрожь тела после душа в сырой комнате. Да если честно я сам устал от.

Видеть как вы живете, решать проблемы, которые есть у каждого. Я, наверное, многое пропустил. Он сложил ладони в кулаки и стал ими учащенно двигать, словно забивал невидимым молоточком гвозди-невидимки. Мы их и они нас вряд ли поймут. Папа присел на ковер, и его дрожь прошла.

Казалось, что другой человек сидит на ковре-рулете, а тот, который стоял, исчез. Во-первых, там наших, то есть из самой России не так мало. Вот сколько человек в нашем доме? И там не меньше. И тем более мы не будем жить в таком доме с подъездами, лифтами, километровыми лестницами. У нас будет отдельный дом, со своим двориком. Заведем себе пса, наверное, сенбернара.

Папа кивнул головой в знак того, что сейчас он расскажет, обязательно - он же отец, он может, и поманил рукой. Я присел на ковер. Его можно чесать и из его шерсти делать всякие штуки, да и варежки вязать.

Отец крепко прижал меня к себе и через мгновение ослабил хватку. Здесь главное было показать, что он рад, что я согласился с этим предложением. Она села рядом с отцом, забыв, что у нее в руках пищевая лопатка — она ею водила в воздухе, словно пыталась нарисовать ответ, который у нее есть, но словами нельзя было выразить. Я понимал, что сейчас отцу надо остаться с мамой наедине, чтобы поговорить.

Я все беру на. Последние слова были адресованы мне, поэтому он сказал их беззвучно, чтобы не услышала мама. Нас уже двое, очередь за. Надеюсь, она поймет, что это будет правильно, если мы уедем отсюда. Как мне надоели назидательные взгляды и постоянные разговоры соседей о моем возрасте и… -Какой мужчина, а ведет себя как мальчишка. Ему уже за тридцать, а он все с пацаньем ходит. В его возрасте детей заводят, да не одного, все имеют, с родителями не живут, а помогают.

А этот, такой большой, переросток просто бегает по двору и в гости заходит, чтобы поговорить. У него явно не все дома. Он разговаривает с животными. Видела, как подошел на улице к котенку и начал с ним беседовать. Мимо люди ходят, а он и внимания то не обращает. Вы помните, какой он был маленький — приветливый. Потом отправился в этот лагерь и.

Нельзя детей в лагерь отправлять. Там ничего хорошего не бывает. Все дети как дети — работают, а он не. То ли симулянт, то ли кто? Слава богу они от нас не близко живут. А то это заразно наверное. Надо уехать, стереть из своей памяти эту черную полоску.

Там будет лучше, я знаю. Там будет новый мир. О чем они говорят? Это правда, был лагерь. И там были дети. Да еще третья категория, которая с виду — то ли мужского, то ли женского пола.

Я их называю — мальдевочки. Эта фраза тоже вписана в мою тетрадь и подчеркнута желтым цветом. В этом мире на меня смотрели и показывали пальцем, называли переростком.

Конечно, я смеюсь над прозвищами и если кто-то смеется глядя на меня, то я даже радуюсь, что доставляю ему несколько приятных минут. Смех — это прекрасно. Почему же сейчас я вижу не смех, а оскал. Да, я об этом знаю. Лука рассказывал о том, что есть смех и есть оскал.

Первые делают добряки, второе — нехорошие люди и собаки. Я не такой как. У меня свой мир. Мне говорят, что я придумал то, что прилетел с другой планеты, враки! И я не хочу слышать о том, что я родился в роддоме.

Нет, я вырос в космической капсуле. Питался там астероидами и вырос. Потом меня подхватил корабль из Звездных воин и джедаи меня доставили на землю и отдали на попечение отцу.

Меня убеждают в обратном. Тсс, я все понимаю, но это только между нами — не все знают. Если бы все об этом знали, то набежали бы телевизионщики и мучили бы меня глупыми вопросами. А в лагере, когда мне было десять, меня пронзило молнией. А я знаю, что примерно двадцать лет назад прилетел сюда из далекой галактики.

Я поднял упавший пакет и увидел в нем помимо двух пакетов молока свои любимые кукурузные хлопья с медом. Хлопья — это была вторая страсть после манной каши.

Папа просто кивнул головой, так как мама уткнулась к нему в плечо и то ли спала, то ли ей это было так нужно для того, чтобы решить нашу общую проблему переезда.

Мама резко встала — отец не смог ее удержать, вытерла глаза — она плакала с вопросом: Разве никто не слышит?

Однако с кухни пахло горелым. Мама умчалась на кухню, успев на ходу спросить меня: Этим она хотела показать, что пока еще ничего не решила, и ее волнуют скорее проблемы местного порядка, чем калифорнийские.

Теперь ее мысли занимали сгоревшие оладьи и незаправленная кровать. Я убежал в комнату, чтобы заправить постель, похрустеть хлопьями с молоком, но самое главное — написать список. И как это отец мог терпеть вчера целый световой день и даже ночь, чтобы сказать нам об.

Его что утреннее выбивание ковра простимулировало или сосед Коля? Я несколько раз бегал из своей комнаты на кухню — за тарелкой, за ложкой и, наконец, оказался перед тарелкой молока, в которую я должен был насыпать хлопьев. Все делали наоборот — сначала хлопья, потом молоко.

Мне удалось подслушать разговор родителей. Я предпочитаю получать информацию из первых уст, не дожидаясь пока информация домчится до меня телеграфом. Да тебя с руками оторвут, - говорил папа. Он даже не уговаривал, а просто делился новостями. Они просто будут платить доллары и оплата по их меркам раза в четыре больше…и это только поначалу. Ладно, папа умеет уговаривать маму. Не надо ему главное мешать. Я вернулся в комнату, взял бумажный пакет, разорвал основание по верху и начал сыпать в тарелку.

Образовался небольшой холмик из темно-желтых пшеничных хлопьев, я налил молока из треугольного пакета, грустно посмотрел на пуговички и торпеды, взял ложку, немного размешал и стал делать первые шаги к насыщению. Глава 5 Кто такой театр и почему отключается электричество. Я люблю театр с позиции ребенка.

А что такое театр с позиции ребенка? Во-вторых, возможность уйти от реальности. После этого начал ходить как динозавр. Он шел на меня и издавал какие-то звуки вперемешку со скороговоркой. У отца получилось так реалистично и я поверил так, что спрятал голову под подушку и попросил отца остановиться. Мама же игриво пошлепала отца и отправила провинившегося в угол.

Тот, опустив голову, и в позе удрученного динозавра отправился за дверь, где располагался один из четырех углов комнаты. Простояв там секунд десять-пятнадцать, он бесшумно вышел, на цыпочках, подошел ко мне, положил голову на колени и замяукал, видимо для того, чтобы я его простил.

В тот момент я очень верил и не мог не простить. Еще в тот день отключили электричество во всем доме. Итак, что у нас получается. Вот ты оказывается какой театр думал я, будучи ребенком до десяти лет. И полюбил именно такой театр, папин. Глава 6 Явление чуда в перьях. Почему он прилетел без предупреждения -Да, это точно, - вкушая первую ложку, как обычно, самую вкусную, повторил.

Я поперхнулся молоком, бросив ложку в сторону, словно это она была источником того голоса. Я вытянул перед собой кулаки, ожидая нападения. У меня было такое разъяренное лицо и то, что по губам стекали капли молока и рот был забит хлопьями только придавали ему большее злодейство.

Знакомьтесь мой друг Молокосос

Но штурма не последовало. А у меня был короткий ответ? Сколько слов в коротком ответе?

знакомьтесь мой друг стих

Я просто ухожу на кухню, оставляя молодого человека говорить в дверь заученный текст. Пусть это не так вежливо, но и они тоже не очень учтивы. Очень смешно, когда он говорит, а его никто не слушает. А что если дверь научить разговаривать? Она будет отвечать и учить уму-разуму этих бездельников. Только учить ее нужно по моей зеленой тетрадке. Там всегда найдется пара-тройка нужных фраз. Не факт, что он уйдет, но для этого есть запасная дежурная фраза.

Я ее оставляю на самый крайний случай. Она мне не нравится, но эффективно действует на заговорщиков. Что в этой фразе такого страшного. Вернувшись на кухню, я выключил чайник и заварил в своей именной кружке яблочный чай. Вдыхая ароматы яблочного нектара, я любил сидеть на кухне на угловом диванчике и думать о предстоящем дне. Без яблочного чая вряд ли бы это получилось. Да и с обычным тоже не думаю, что мысли мои были бы хорошими. Поэтому эти две составляющие были необходимы. После чая будет каша, но сперва чай.

К окошку подлетела сорока и присела на выступ за окном. Никогда я не видел, чтобы такие крупные птицы садились на приоконные жердочки. В основном это привилегия воробья, синицы, на крайний случай голубя, а тем, кто побольше, остается или взлетать на провода, играя городские романсы на струнах это фраза не из тетради, так говорит моя маманатянутых между многоэтажками, либо крутиться около скамеек, выпрашивая хлеб у беззаботных старушек.

Сорока провела на этом перешейке не более мгновения — она использовала эту жердочку как привал для отдыха или скорее как возможность оттолкнуться, трамплин для достижения большей высоты. Через мгновение она взметнулась, заработала крыльями и скользя по мокрой жердочки старалась взлететь, но пошла вниз, совершив пике, неожиданное для самой.

Тогда помнится я глубоко вздохнул и сделал это так громко, как будто мое горло — это мусоропровод и в высвободившемся воздухе были бутылки, консервные банки, которые летят в темную неизвестность с грохотом и треском… Я вздохнул еще раз… Зачем я себя обманываю? Я прекрасно знаю, в чем. Только эти воспоминания гложут меня, оставляя в районе груди осадок по ощущениям напоминающий проглоченный каменный орех. Тринадцать дней назад приходила моя сестра с детьми.

У меня есть сестра. Звучит как будто уменьшительное от Вероны. Я ее так и зову, но ей не очень нравится. А мне кажется, что это звучит, как комплимент, все равно, что называть человечка человеком.

Ей 32, но у нее уже есть семья, двое детей и она представляет полную мою противоположность. Дело в том, что она говорит так, как видит. А как может видеть взрослый человек?

Она не понимает, что скамейка точь-в-точь походит на крокодила, а человек со шляпой на шпиона, который прячет глаза, он скрывается. Да, волосы у меня не такие густые, но зачем об этом, можно и промолчать.

Ответы@ancronamra.tk: небольшой текст на тему " знакомьтесь: мой друг" с местоимениями в тексте

И при этом она спокойно говорит о Жоржике, своем старшем, сыне, препротивным малом, который занял первое место в брейн-ринге на школьной олимпиаде. Известное дело — вопросы у соперника были минимум как на поколение легче. Мне кажется все это гнусным, но также смешным по своей нелепости и ненужности. Мне начинает казаться, что люди специально создают семью, чтобы окружать себя бессмысленными заботами.

Я смеюсь, а сестра всегда это чувствует и раздражается. Был шикарный стол, очередные вареники и не. Были все самые близкие, кроме отца и моих друзей. Отец был в самой, наверное, дальней в своей жизни командировке и наверное самой долгой. Место, куда он поехал, располагалось в районе Африки, в самой его нижней части, если смотреть по карте.

Его уже не было пять месяцев. Мама говорила, что он ищет рудимент, который уже отчаялись найти не только наши, но и западные ученые и, что именно он напал на след этого рудимента. Я не совсем понимал, что такое рудимент и все тонкости его деятельности, но все равно гордился.

Есть узники в темницах, а есть узики в домах. Среди гостей не было его сверстников, да и съев салат и вареники, он сидел и зевая очищал банан. Я понимал, что этот вопрос был из игры и, поэтому он его хорошо. Почему он меня назвал чайником. Я что очень похож на него? Виолета отошла, даже не всхлипнув. Она привыкла к такому нерадивому отношению и ждала, когда вырастит, чтобы ему отомстить. Я, например, и сейчас могу неделями дома сидеть. Да и отец. Как приежает из командировки, его никуда за уши не вытащишь.

Я вообразил, как мы с мамой тянем отца за уши, например в кино. Уши у него покраснели, увеличились и стали напоминать слоновьи. Жоржик часто подтрунивал надо. Для этого не обязательно было ждать моего юбилея. Для этого подходил любой календарный праздник или выходной. Хотя это подтрунивание можно было назвать издевкой, глумлением, насмешкой, измыванием.

Может, я конечно преувеличиваю. Он все же ребенок. Да я тоже… пусть и… большая детина так меня называет сестра, но я не обижаюсь. Но ведь это не повод, в мой то праздник. А что если действительно так? Он хоть и ест меня еще одно слово, которое означает нехорошее отношение к кому-либо — есть, пить и откусыватьно далеко не дурак. Если это правда, тогда что? И тогда, подтверждая слова Жоржика, я вспомнил некоторые факты: И только папа бегал по магазинам.

Мама в тот день была такой красавицей. Ее голубое платье и прическа фантастическая, словно она принцесса. И она меня всегда успокаивала и не давала в обиду. А у меня тоже было что сказать: Тоже никуда не выходили, остались там совершенно одни в доме.

Ему явно понравилось то, что он был в центре внимания и то, что его информация стала для всех конфликтной. Это ограничивает права ребенка. Он стоял как рыцарь в доспехах. Самоуверенный болван — весь проджинсованный и лакированный голова у него блестела, как и нос.

Жоржик пригладил свои итак тщательно уложенные волосы — прядь к пряди, волос к волосу, почесал нос и спросил: Он что из секонд хэнда? Мой костюм — рыжий халат, одетый на синюю пижаму с якорьками плюс зеленые тапочки с червячками мне очень нравился. Да, тапочки были куплены на распродаже… а что за секонд хэнд? Не переводится, даже моим мировосприятием.

Казалось, что комната ходит ходуном от его раскатов. Это даже хорошо, что у меня есть такой родственник. Где еще так посмеешься. Я, например, считаю, что люди делятся на смешных и мрачных.

Ты из первого числа. Банан уже был съеден и брошен в большую трехэтажную вазу на самый верх, покрывая груши, и Жоржик взял яблоко. Жоржик взял яблоко не для того, чтобы съесть. До этого был довольно таки обильный обед с варениками с прекрасным домашним томатным соусом и все остальное, что лежало на столе, в основном фрукты воспринималось как элемент декора.

Он перекатывал яблоко из одной ладони в другую, как китайские шарики и видимо, поэтому был очень спокоен, не смотря на дисгармонию окружающих, созданной. У меня теория, что ты, поэтому и сидишь дома, что боишься. Жоржик, как ни в чем не бывало, как будто проигрыватель по которому ударили, оттого, что тот барахлил, мгновенно перевел тему: Она что больше ничего не умеет?

После этого был танцы, задувание свечек и непрерывные смешки Жоржика — его кроличьи зубы и недобрый взгляд. Вечер был испорчен, и теперь и я не хочу видеть сестру как можно дольше. Как только она приезжает в гости, я залезаю под кровать и сижу там, пока она не уйдет.

Чай немного остыл и я делая первые глотки, делил предстоящий день на отрезки — до двенадцати, после двенадцати до пяти и после пяти до самого сна. За окном зарядил дождь, и он тоже вносил коррективы в мои радужные планы. В дождливый день обычно я люблю ходить в гости.

Мне кажется, что в непогоду большинство людей сидит дома, готовит разные вкусные блюда и смотрит старые советские фильмы. Они не чувствуют угрызения совести, как обычно бывает в солнечный день. Они просто жуют жареные сосиски с протертой морковью и смеются над злоключениями жандарма, который попал в передрягу из-за своего характера. Интересно, он и в жизни такой этот Луи? Моя мама работала сверхурочно. Она часто это делала. Я даже начал подозревать, что моя мама вовсе не работает, а выполняет секретное задание.

А может быть, она закончила институт на криминалиста и в тайне от меня и отца, занимается расследованием разных скабрезных дел? Она одевает коричневую юбку и такого же цвета блузку, и мне уже кажется, что она одевается в специальную форму, в которой ее не могут узнать те самые нехорошие люди, которых она и пытается найти. А я знал, что таких очень. Я взял тосты, положил их в мешочек и направился на первый этаж к питомцам.

На первом этаже жили подкидыши. Назовем их так, потому что они действительно подкидывались в наш подъезд. Котята, кролики, мыши, змеи — они образовывали красный уголок. В округе все знали, что й дом — это место, где найдется приют любому питомцу.

Попавший в беду, найденный на улице, вытащенный из-под колес автомобиля, вырванный из рук живодеров — всем находилось место. Но так было только поначалу. Животных стало слишком много, их стало даже больше, чем жильцов. Этот уголок, где они помещались, уже нельзя было назвать уголком.

Он скорее походил на загон для скота. Нужно было искать дополнительное место для детей природы. Кто пытался пристроить хомячка на работе, кому удавалось отправить своим дальним родственникам, создав хорошую рекламу ящерке или бесхвостому коту. Редко, но пять рыжих котят, еще слепых были отданы за два дня. Питомцы встретили меня очень радушно — дружным мяуканьем, поскуливанием и шипением.

Животных стало значительно меньше и кроме рыжего щенка, полосатого котенка и маленького ужика никого не. Я накормил щенка — он ел горбушку, твердые слои, котенку достался мякиш, а ужику я конечно накрошил, но не был уверен, что он будет доволен моим гостинцем. Сделав доброе дело, я высунул нос на улицу, чтобы узреть воочию удел с непогодой. Дождь лил, и не собирался останавливаться. Он явно зарядил на целый день.

По огромным лужам вздымались пузыри и не унимающиеся кавалеры с цветами стояли под детским грибком на детской площадке из металлолома, карауля Лару с пятого этажа. Я поднялся по лестнице, подошел по привычке к почтовому ящику, чтобы проверить корреспонденцию.

Наш ящик, в который приходили письма от отца, за которым я старался следить но не могу же я караулить его постояннобыл иллюстрирован — бородатая физиономия, вроде как взрослого человека, но с соской во рту. Только выместить было некуда. На двух ящиках также красовались мотоциклы и всадник на драконе. Значит, не только мы пострадали. Это немного успокоило. Ладно, что в ящике? Я попытался стереть бородача рукой, используя слюну, как чистящее средство, но удалось удалить только соску, вместе с ней и рот, уши и часть бороды, остальные куски не стирались… надо буде прийти с мылом.

Что в металлической коробке? Почему она в почтовом ящике? Ее же должны приносить прямо домой. Что за бардак в почтовом королевстве? Она была адресована маме. Ну и что, что маме. Я знал, что нельзя читать чужие телеграммы, но любопытство взяло вверх.

Папа всегда называл себя Капитаном. Я забежал в квартиру. Я не помню, как я бежал по лестнице, только очнулся на пятом этаже и нажал на потускневшую кнопку вызова лифта.

знакомьтесь мой друг стих

Когда лифт приехал, я уже был на десятом, бросив взгляд на междуэтажное такси, помчался дальше, не останавливаясь до самого порога.